Я абсолютный реалист в политике

25.06.2024
Г.А. Зюганов – корреспонденту МК Михаилу Ростовскому


  80 лет исполнилось одному из самых опытных и «долгоиграющих» российских политиков – бессменному лидеру КПРФ Геннадию Зюганову. Я пришел работать в штат «МК» в 1996 году – аккурат в момент, когда мой нынешний собеседник практически вплотную подошел к завоеванию главного приза российской политики – поста президента страны. И я прекрасно помню то, о чем многие уже давно забыли: в то время по эту сторону политического водораздела Зюганов воспринимался как абсолютный антигерой нашего времени, живое воплощение всех темных и опасных сил. Но время шло, и имидж Геннадия Андреевича в моих глазах начал постепенно меняться. Вожак левых сил оказался гораздо более сложным, тонким и изощренным политиком, чем это казалось изначально.
О многом читайте в удивительном по степени своей откровенности интервью лидера КПРФ.
— Геннадий Андреевич, вы считаете себя счастливым человеком?
— Мне очень нравится высказывание Юрия Алексеевича Гагарина: «Человек может быть счастливым только вместе со своей страной». Моя любимая страна находится сейчас в крайне трудном положении. Никогда не думал, что Запад объявит русскому миру войну. И я сейчас не могу чувствовать себя полностью счастливым. Ощущаю большую тревогу и личную ответственность за происходящее.
— Но ведь даже в самые тревожные времена человек не может жить одной только большой политикой, правильно?
— Разумеется. Если брать домашние дела, то это совсем другой вопрос. У моего сына пять сыновей, у моей дочери – трое детей. Итого семь мужиков, семь солдат и внучка Маша. Я смотрю на них и радуюсь. Современные люди – с хорошим образованием, с умением поддерживать добрые родственные связи. Еще я был в восьмидесяти странах мира и хорошо знаю свою страну. Обошел многие горные вершины, Эльбрус пытался шесть раз штурмовать. Всю Волгу проплыл, был на Байкале, знаю все от Сахалина до Калининграда, от Мурманска до Дербента. В этом отношении точно чувствую себя счастливым человеком. Еще очень горжусь тем, что вместе с моими друзьями сумел создать современную партию, оснащённую хорошей программой и сильными кадрами, которая постоянно пополняется молодежью. Нам удалось дважды избавить страну от угрозы гражданской войны — в 1993 году, когда она уже заполыхала в центре Москвы, и в 1998 году, когда после дефолта мы все ножки свесили в пропасть. Все это дает мне право считать себя не только счастливым, но еще и весьма успешным человеком.
— А сильно вы переживаете из-за того, что вам так и не удалось стать президентом?
— Я всегда понимал, что наша команда и мои идеи гораздо сильнее и перспективнее, чем авантюры Ельцина. Но хорошо знал, с кем имею дело, и осознавал, что они пойдут на любое преступление, лишь бы удержать власть. У меня в этом отношении не было никаких иллюзий. И еще прекрасно понимал, что за меня голосовал весь юг — от Тихого Дона до Тихого океана. А за Ельцина голосовали города-миллионники, промышленно-производственные центры, сырьевые районы — регионы, которые надеялись продавать сырье и за счет этого жить успешно. Можно было столкнуть друг с другом Север и Юг и потерять страну — тем более, что юридически доказать факт фальсификации победы Ельцина было невозможно. Для меня было главным, чтобы уцелела страна, сохранилась Россия. А в тех условиях стать президентом мирным путем — не было у меня такого шанса. Любая попытка восстановить справедливость привела бы к гражданской войне. Мы уже потеряли СССР. Нам нельзя было потерять еще и Россию. Я прекрасно понимал: если мы столкнемся, то можем уничтожить последнее.
— А в какой именно момент к вам пришло это осознание?
— Хороший вопрос. Довольно рано оно пришло. Я пришел в ЦК в рамках андроповского призыва. За 16 лет своего совместного пребывания у руля Брежнев и Косыгин заложили то, что и сейчас нас кормит и бережет. И если бы после того, как здоровье подвело Брежнева, пришел к власти Андропов и поработал пятилеточку, мы бы до горбачевского маразма не дожили. Он бы справился, потому что был умным и волевым человеком. Оказавшись в ЦК, я понимал, что многое надо делать и многое менять. И Андропов начал эти перемены – прежде всего, продвигая научно-технический прогресс и повышая дисциплину. Я в партии прошел все ступеньки. И когда готовил вопросы на политбюро и тушил криминальные и межнациональные пожары, тогда ко мне и пришло осознание: мы подошли к крайне опасному рубежу.
— То есть, у вас изначально не было никакой очарованности Горбачевым, которая в 1985 году наблюдалась почти у всех?
— Ну, вы этого, конечно, не опубликуете. Но не было у меня такой очарованности. Когда Горбачева избрали генсеком, я в ЦК курировал Кавказ. Меня отправили проверять Ставрополье, в котором он до своего переезда в Москву был первым секретарем крайкома. И как-то вечером, когда мы уже завершили работу, сели ужинать и, как обычно, по рюмочке налили, я обратился к местным: вот ваш бывший так энергично и складно говорит! Надежды появились! Сказал — и вижу: молчат мужики. А потом говорят: ничего делать он всерьез не умеет, будет размахивать руками, затевать реорганизации и сталкивать всех лбами. Из этой поездки я вернулся в очень тяжелом настроении.
— А очарованность Ельциным у вас была когда-нибудь? В том же 1985 году это тоже было всеобщим явлением.
— Не могло быть у меня никакой такой очарованности.
— Вы помните ваши чувства, когда Путин впервые стал президентом?
— Очень хорошо помню. Я, конечно, с ним раньше познакомился. Но после тех первых для него президентских выборов он приехал в наш штаб. Сидели, долго беседовали. Потом он предложил посидеть еще и за городом на даче, обсудить все проблемы. Владимир Владимирович тогда в большой политике был новым человеком. И я прекрасно понимал, что ему была нужна хорошая консультация. Он тогда задал сотню вопросов. Может, даже больше. Это было вполне закономерно. Ведь я работал под руководством Брежнева, Косыгина и Андропова, знал, как они вели дела. У меня уже был большой опыт международных поездок и встреч. Я хорошо знал коммунистическое и рабочее движение, всю Европу, арабский, африканский, латиноамериканский мир. Ему было интересно. И если вы откроете его первое президентское послание, то увидите, что там содержатся многие идеи, которые мы разделяем. И в своей стратегии Путин сделал немало шагов в правильном направлении.
Кстати, за время своего пребывания у власти он четыре раза менял стратегию. Сначала вопрос был поставлен так: чтобы начать что-то строить, перед этим надо страну собрать, одолеть бандитов. Абсолютно правильный подход. Потом, после исторического выступления в Мюнхене в 2007 году, он понял, что Запад его приговорил. Он дал понять всем: у нас есть свои интересы, своя зона безопасности, и это надо уважать! В результате для американцев стал врагом номер один. Позднее Путин выступил с важными национальными проектами. Но выскочить из финансово-экономической колеи, протоптанной «лихими» 90-ми, мы так до сих пор и не смогли. Это сложная задача, я понимаю. И он пытается ее решить. Помните, как два года назад на Валдае Путин заявил, что капитализм зашел в тупик? Абсолютно правильно! И я считаю, что теперь надо брать лево руля!
— Если вы согласны с президентом по большинству вопросов, то можно ли считать КПРФ по-настоящему оппозиционной партией?
— По вопросам внешней политики такое согласие действительно есть. А вот по многим вопросам внутренней политики его нет. Я убежден, что нам нужно срочно менять курс в сфере экономики и финансово-бюджетной политики. Для этого мы подготовили бюджет развития. Он на десять триллионов больше, чем правительственный вариант. Или вот сейчас правительство предложило поменять налоговую политику. Но те, у кого миллиарды, опять остались при своем. А налоговая нагрузка на малый и средний бизнес возрастет. Это два шага вперед, три шага вбок и полтора – назад. Мы не просто не голосовали за финансово-экономический блок правительства. Я открыто сказал и Путину, и Мишустину: если они продолжат эту линию, мы никогда не вылезем из кризиса.
— Минуточку, вы беспокоитесь о нуждах малого и среднего бизнеса? Следует ли из этого, что вы стали сторонником рыночной экономики?
— Рынок был всегда. Были времена, когда на рынке торговали не только баранами, но и людьми. Я абсолютный реалист в политике. Чтобы создать в стране полноценную экономику, надо было к выполнению этой задачи серьезно подготовиться. Обучить кадры, определить, что вас бережет и охраняет, и что, соответственно, необходимо оставить в собственности государства. В области безопасности, в стратегически важнейших отраслях государство должно оставаться у нас главным хозяином.
Еще при царе премьер Витте ввел «Челябинский порог», за которым нельзя было ни на копейку повышать тарифы. В большой холодной стране государство должно иметь большие средства на то, чтобы обучать, воспитывать и взращивать новые поколения. Государство должно быть собственником сырьевых ресурсов – тем более, что в будущем мир подстерегают новые системные проблемы. Грозные опасности, которые надо срочно купировать.
— Даже как-то страшно вас спрашивать, что именно вы имеете в виду.
— Первая опасность – сырьевая.


Европа в смысле наличия сырьевых ресурсов уже пустая. Все кладовые истощены. А у нас с вами треть стратегических ресурсов планеты – прежде всего пресная вода, черноземы и леса. Или мы начнем по-хозяйски к этому относиться, или наши 150 миллионов граждан окажутся не в состоянии все это обрабатывать, охранять и обеспечивать развитие страны в будущем. Отсюда вытекает необходимость многодетных семей. Чтобы выжить на этой планете, России потребуются минимум 200 миллионов человек.
Вторая грозная опасность – экологическая. Катастрофа уже разразилась. Планета сама требует справедливости. Мы это ощущаем повсеместно. Но эта проблема решается не указами, а культурой и воспитанием – начиная с детского сада. И так по всей образовательной цепочке.
— Что-то наш разговор приобрел совсем апокалиптический оборот, вам не кажется?
— Разумный и реалистичный оборот он приобрел. Продолжаю перечисление проблем. Началось новое великое переселение народов. Поезжайте, посмотрите, что в Париже творится — и, кстати, не только в Париже. Что такое нерегулируемая миграция? Это полное безобразие! Вокруг Москвы живут пять миллионов человек, и половина из них не говорит по-русски! А вот в Белоруссии такой проблемы нет. Она там решена. Хотя им, как и нам, тоже нужны рабочие руки. Но они действуют так: поехали в какой-то трудоизбыточный регион, договор заключили, привезли рабочих на предприятие. Работа, зарплата, койка в общежитии. Два года по контракту отработал – либо продолжай, если по-прежнему нужен предприятию, либо отправляйся домой. Решаемая проблема! И я не понимаю, почему она не решается таким же образом в России!
А ведь есть еще такая проблема как искусственный интеллект и технологии управления поведением. Если отдать искусственный интеллект на откуп людоедам, то получится нечто похуже гитлеровского рейха. А какая стыдоба сейчас происходит в сфере образования!
— Давайте перейдем от глобальных или, напротив, чересчур узких проблем к проблемам, которые непосредственно стоят сейчас перед Россией в политической сфере. Каков ваш прогноз на дальнейшее развитие конфликта между Россией и Западом?
— Если бы к патриотическим силам вовремя прислушались, мы бы решили этот вопрос мирно. У нас для этого были все возможности. На Украине можно было бы все решить по-другому. Нам надо было не олигархат поддерживать, как мы это делали, а выстраивать долгосрочные отношения.
А когда в 2014 году стало ясно, что такие отношения не выстроены, надо было принимать решение не только по Крыму, но и по всей левобережной Украине. Но в итоге было потеряно целое десятилетие. Наша команда давно помогает Донбассу. Принимаем у себя в лагерях детей из Новороссии. Вот мое наблюдение: приезжают чудные дети с хорошими лицами, но с абсолютно искаженными представлениями о мире, о нашей истории. Со второго класса они учатся по учебникам, в которых про Россию и людей, живущих здесь, написана откровенная ложь. Но дети в этом не виноваты. Спустя две недели они уезжают с совершенно другими представлениями о нашей стране.
— Что было, то прошло. Как вы оцениваете настоящее и будущее СВО?
— Американцам эта война очень выгодна, она им позарез нужна. Не уверен, что такое положение дел изменится даже если на смену Байдену придет Трамп. Зеленскому и этой шайке деваться некуда, они все повязаны и приговор себе подписали. Украинскому народу все это поперек горла, а мы с ним плохо работаем.
Конечно, потенциал НАТО в перспективе выше нашего. Но, как я недавно сказал в Думе, если хотите побеждать, изучите, как Ленин расколотил первую Антанту, а Сталин – вторую, гитлеровскую. В рамках той экономической системы, которую нам навязали в 90-ые годы, полной победы добиться, на мой взгляд, невозможно. Мы победим на поле боя. Но надо думать и о более дальних перспективах. А они будут для нас позитивными только в случае смены финансово-экономического курса и умной работы с людьми.
— Кроме украинского населения есть еще и Запад. А он как-то не очень хочет с нами работать и идти на компромиссы. Что вы об этом думаете?
— Я категорически против вражды с Западом. Настроения в западном обществе далеко не тождественны позиции тамошней власти. Например, французы крайне недовольны Макроном. Те, кто заявляет о возможности или даже необходимости применения оружия массового уничтожения, просто не знают, что это такое. Всем, кто разглагольствует про ядерное оружие, пора успокоиться. Недавнее выступление Путина показывает, что Россия готова к серьезным переговорам. Этим шансом надо воспользоваться.
— Признайтесь, пожалуйста: за тридцать с лишним лет во главе компартии вам не надоело ее возглавлять?
— Вы меня спрашиваете, устал я или не устал? Будь сегодня в стране и в мире не такая сложная обстановка, мой ответ, возможно, был бы другим. Но в тех чрезвычайных условиях, в каких сейчас находится Россия, очень важно, чтобы были люди с большим жизненным опытом. Люди, к которым прислушиваются. А к кому сейчас прислушиваются? К президенту Путину, к Патриарху. Прислушиваются и ко мне. Сейчас мои знания и опыт нужны стране. Принципиально важна командная работа. А я это умею. Перед вами человек, который в течение всех этих лет менялся вместе с ситуацией, но при этом остался верен главным ценностям – труду, справедливости и социализму.
— Во времена моего детства коммунизм и атеизм были тесно связанными друг с другом понятиями. Как и почему вам удалось «примирить» коммунистические идеи и традиционные религиозные ценности?
Я изучал священные книги: Библию, Коран, Тору. Освоил основы индуизма. И в какой-то момент поймал себя на мысли: Моральный кодекс строителя коммунизма один в один списан с Нагорной проповеди Иисуса Христа. Это стало для меня откровением. Во всех религиях есть общий постулат: возлюби ближнего своего. Видимо, человечество давно осознало: только любовь, добрые отношения могут делать человека лучше и обеспечить его будущее. Человек, как известно, более чем на две третьих состоит из воды. Если ругаться, то каждая молекула воды превращается в грязную кляксу. А если хвалить человека, то у него в душе появляется «орден победы», любовное отношение к жизни и стране.
— Как вы считаете: за время вашей карьеры вы сделали какие-то крупные ошибки?
— Я считаю, что мы все сделали большую ошибку. Если бы мы не в 1990-м, а хотя бы на год раньше восстановили в России собственную компартию, то уберегли бы страну. Мы к тому времени уже поняли, что Горбачев, Яковлев и Шеварднадзе предали всех нас. Я, может быть, понял это раньше других, потому что был во всех горячих точках. Докладывал о том, что там видел. Но никакой реакции не было. Я приходил и говорил, что нельзя так — система расшатывается. Реакции снова не было. В конце концов, мы пригласили Горбачева на встречу в ЦК компартии РСФСР. Мне поручили выступить, и я сказал: «Михаил Сергеевич, КПСС – это не просто партия. Это система государственного политического управления, которая родилась в чрезвычайных условиях и прошла испытание войной, послевоенным восстановлением и так далее. Ее надо реформировать, мы с этим совершенно согласны. Но большие системы реформируют по частям. А вы все ломаете. Но ведь кроме партии в стране нет другого рулевого управления». Он сказал «да-да» и со всем согласился, а потом в своем заключительном выступлении не вспомнил ни одного слова из наших предложений. Я вышел с этого совещания и сказал: «Его надо срочно провожать – иначе страна обречена. Он не понимает, что творит».
— Сейчас в России есть два политика по фамилии Зюганов – вы и ваш внук, депутат Московской городской Думы Леонид Зюганов. Какого будущего вы для него желаете? Не мечтаете ли, например, чтобы он стал лидером российского левого движения, или даже президентом?
— Во-первых, у нас партия коллективная, партия товарищей. Никакой наследственности тут быть не может. Во-вторых, у нас руководителей избирают тайным голосованием. И, в-третьих, я настоял на том, чтобы контрольная комиссия мне не подчинялась. Она избирается съездом и отчитывается только перед съездом. А что до Леонида, то он мой старший внук. Грамотный и светлый человек, прошедший хорошую школу. Я его нянчил и воспитывал. У него хорошая голова, прекрасное образование – Леонид закончил МГУ. Опыт накопил. При этом, когда он честно выиграл выборы, то удивился. А я ему объяснил: чтобы было хорошее будущее, надо на него пахать каждый день. И всем советую помнить народную мудрость: терпение и труд всё перетрут, а без труда не вытянешь и рыбку из пруда.
— А есть ли в Вашем графике время не только для работы?
— У меня много любимых занятий. Люблю исследовать различные проблемы – особенно глобалистику. Люблю прогулки на природе. Свои десять тысяч шагов стараюсь делать каждый день. Очень люблю выращивать цветы, пчел и птиц. Я даже дома повесил лозунг: «Кто не научился играть в волейбол, теннис, бильярд, шахматы и преферанс, тот полностью обокрал свою старость». Я свою жизнь не обокрал – и жизнь других тоже.